Преображенский держится уверенно, но внутри его гложет тревога: институт, который он поднимал годами, снова стоит на краю. Он мечтает о сети таких центров по всему Союзу, о будущем, где пластическая хирургия перестанет быть чем‑то подозрительным. С этой идеей он идёт в Минздрав, надеясь на поддержку, и получает предложение, от которого трудно отказаться. Но вместе с шансом приходит и старая тень — Вепрев. Тот не забыл, как потерял кресло, и теперь использует любую возможность, чтобы ударить в ответ.
Проверка обрушивается на институт как внезапная буря. Бумаги, комиссии, намёки, разговоры за закрытыми дверями — всё это начинает давить сильнее, чем операции и ночные дежурства. Преображенский понимает: дело уже не в его амбициях, а в самом существовании того, что он построил. Он пытается удержать команду, сохранить спокойствие и не дать врагам разорвать институт на части. Но чем дальше заходит проверка, тем яснее становится, что борьба будет не за посты и не за влияние, а за право продолжать делать своё дело, несмотря на тех, кто предпочёл бы видеть его мечту в архиве.